КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ
У Фуше на улице Сент-Оноре, № 315, четвертый этаж, 18 жерминаля (7 апреля), около полудня. Убогая комната, голые стены, грязные занавески на окнах, жалкая постель, колченогий столик, соломенные стулья. У детской кроватки сидит женщина (ребенка не видно). Наружная дверь отворяется. Входит Фуше. Бесшумно закрывает дверь, на минуту задерживается на пороге. Женщина поднимает голову, оборачивается.
Фуше — старообразный человек 35 лет, высокий, тощий, костлявый, слегка сгорбленный, прямые, редкие рыжеватые волосы с проседью, бледное лицо, пронзительный взгляд, сжатые губы. Одет в тесный, поношенный, темный сюртук.
Фуше. Ну как?
Жанна Фуше. Ну как?
Оба задают вопрос одновременно. Супруги обмениваются тревожным взглядом, но ни голосом, ни жестом не выражают волнения. Видно, что Жанна забита и обижена судьбой. Фуше не привык обнаруживать свои чувства.
Фуше. Как дочка?
Жанна. С тех пор как ты ушел, она даже не шевельнулась. Совсем ослабела.
Фуше. Ее утомило долгое путешествие.
Жанна (вопросительно глядя на Фуше). А ты, что ты делал с утра?
Фуше (опускается на стул). Ничего. Ничего нельзя поделать.
Жанна. Ты видел наших друзей в Конвенте?
Фуше. Друзей? У Жозефа Фуше не осталось больше друзей.
Жанна. Где же они?
Фуше. Их уже нет на свете. За десять месяцев, пока нас тут не было, в Париже шла такая резня! В Конвенте больше сотни мест пустует. Настоящее кладбище. Как еще Робеспьер там крестов не поставил!
Жанна. Жозеф, не глумись над крестом.
Фуше. Глупая, ты же не веришь в бога!
Жанна. Кто знает... А может, он нас покарал... (Показывает на колыбель с ребенком.)